Пояса времени

    Глава1. Все дальше на Север

    Над городом N медленно поднималось солнце. Оно освещало фиолетово-красным светом стены и крыши просыпающихся домов. Вдоль стены тихо плелся одинокий прохожий, и на стене, повторяя все его движения, тихо плелась его тень. Прохожий был молод, небрит и нервозен...
  Человек был обеспокоен, его настораживали стены домов, асфальт, по которому он шел, и восходящее солнце. Солнце казалось неестественно красным и огромным, а длинные ветвящиеся тени от деревьев напоминали чудовищные щупальца. Они шевелились при каждом дуновении ветерка. (osina@narod.ru)
 Там откуда он пришел, уже вовсю бушевало лето, но Кандид с каждым днем забирался все дальше к северу, реки несли большие прозрачно-голубые льдины, снег лежал большей чаcтью по овражкам и берегам рек. Была весна.
  А в это время DEIL совмещал сразу несколько дел: готовился к новому сезону (приближалось лето, все было почти готово, оставались мелочи) - чинил сеть, поддерживал себя в приподнятом настроении, изображая Снусмумрика, на что указывала широкополая шляпа, курил трубку и одновременно играл на губной гармошке.  DEIL временами ощущал себя Снусмумриком, хотя в отношении других, зачастую употреблял это имя в качестве легкого ругательства.
  Кандид не знал этого, пока он просто потихоньку продвигался на Север. Временами ему казалось, что солнце перестало заходить. Это было необычно, тем более, что он чувствовал какое-то наваждение. Как будто кто-то старался вступить с ним в мысленный контакт. Дорога по которой он шел была добротной, хоть и вилась иногда, обходя озера и холмы."
  Кандид уже перестал удивляться некоторым вещам, в частности происхождением этой дороги. Она временами была очень высокой, временами врезалась в поросшие лесом холмы. С каждым днем лес заметно мельчал, стоял как бы островками, как видно было бы с высоты, думал Кандид. Мосты через бурные речки и ручьи были, по большей части, разрушены, но эти препятствия не останавливали его.
 Однажды (какой это был день пути Кандид уже не помнил), дорога привела его к большой реке, она уже почти освободилась ото льда. По обоим берегам реки сохранились остатки каких то жилищ, и не маленьких, судя по руинам. С той стороны, откуда подошел Кандид, торчали остатки сооружения, похожего на водонапорную башню допотопных паровозных времен, а напротив, на другом берегу руин было много: среди кирпично-деревянных остатков поселения стояла ржавая, едва не завязанная узлом, высокая конструкция, она напоминала ему какое-то сооружение не таких давних времен, он видел такие когда-то, но сейчас не мог вспомнить, да и времени на это не было. Впереди было едва ли одолимое препятствие - большая река. Моста не было, вернее он когда-то был, но сейчас, его каменные быки стояли, одиноко разбивая остатки голубых льдин.
  Кандид решил подождать несколько дней, пока спадет вода, подумать о переправе и восполнить запасы провианта, так как рюкзак его за последние дни заметно похудел.  И Кандид занялся добычей пищи. Пытался ловить рыбу, но река продолжала приносить сюрпризы в виде льдин, которые, однако, шли уже не сплошным потоком, а как бы пачками, льдины были красивые, голубые вечером и розовые на закате, однажды, пошел черный лед, но за полдня прошел. Пришлось заняться охотой и она была успешна - огромные стаи гусей и уток летели на Север. Куропаток Кандид случайно поймал руками, из лесного сугроба, прямо из-под ног стали взлетать белые птицы, но он не растерялся и умудрился схватить пару птиц. Особенно жадничать Кандид не хотел, так как добытую дичь надо было потом тащить на себе, что затрудняло путешествие. Насытившись, Кандид предавался размышлениям.
  После того, что когда-то давно произошло, особенно не размышлялось, Кандид любил думать и вспоминать о былом, когда смотрел на звезды, но, хотя небо было ясное, звезд не было, уже было светло весь день, хотя солнце и залазило за горизонт.
 А в такой интересной обстановке, на него что-то опять нашло. Оно находило и раньше (что и дернуло его начать это путешествие), но теперь это как бы окутывало его, вводило в какой-то транс, возникали видения, кто-то двигался и что-то говорил, но пока это было нечетко, расплывчато, как год назад, когда он наелся с виду белых грибов и отравился, но не сильно.
 Вообще, с миром что-то произошло несколько лет назад, появились какие-то новые способности и другие странные вещи, но почти никто не помнил, что же было на самом деле.  Заметно похолодало, но Кандид не мерз в своей одежде, когда-то она была очень современной и даже фантастической, но и здесь была далеко не рядовой, серебристого цвета, в нужные моменты сливалась с местностью (окружающее будто бы отражалось в ней), в ней никогда не было холодно или жарко, поэтому Кандид хорошо выспался и не сразу заметил, как пошел снежок.
 Вода в реке стала падать и через три дня обнажила фермы моста чуть ниже по течению. Как будто мощный вихрь снес когда-то фермы, столкнул их с быков в ледяную воду.
 Увиденное навело Кандида на некоторые размышления, он вспомнил, какое наваждение наплыло на него ночью, как кто-то подсказывал ему что-то, учитывая такую амнезию, сохранившиеся старые и отрывочные воспоминания, увиденное ранее и сейчас, разум Кандида начал вытаскивать из подсознания что-то и увязывать в единое целое, потихоньку, почти неосознанно,
возвращалась память.
 Кандид попытался форсировать реку по высунувшимся из воды фермам моста, что чуть не стоило ему жизни, если бы не его чудесный костюм, чуть было не утопив снаряжение, он выбрался на противоположный берег километром ниже по течению.
 Время было интересное, начиналось лето, а может кончалась зима, шел легкий снег, весны в этих широтах, впрочем как и осени, по южным понятиям, не было. Лежали островки снега, между которыми уже лезла зеленая-зеленая трава. DEIL сидел на скамеечке возле своего домика, смотрел на падающие снежинки, курил трубку и слегка грустил. (Ему всегда было грустновато, когда снег тихо падал на землю, без ветра). В такие моменты воспоминания прошедшей жизни набегали чередой, лишь кончиками цепляясь друг за друга. Хижина была крепко сбита, не продувалась ветром, из невысокой трубы поднимался дымок. Убранство хижины выглядело небогато, небольшая кирпичная печь разделяла прихожую-кухню и комнату-каюту (DEIL терпеть не мог железных печек и когда-то приволок кирпичей, сложил печь). Старые, прогоревшие печи валялись недалеко от хижины в мусорной яме, даже эти печи навевали на него воспоминания юности.
На днях приперлись незваные гости, но DEIL этих пьяных Хемулей с трудом, но быстро спровадил вниз по течению реки на их же лодке, благо река была под боком. А сейчас он снова ждал гостей, целых два дня, и гость пожаловал, он был тоже слегка Хемуль, но, утомившись с дороги, громогласно храпел на широкой шконке в хижине DEILа.  Должен был подъехать второй человек, и они, вместе, хотели открывать сезон рыбалки.
 Поселок Кандид осматривать не стал, он и так насмотрелся на него с другого берега, а прямиком продолжил свой поход по уже не такой высокой насыпи, как она была раньше, силы он достаточно восстановил, и поэтому перемещался быстро. Возникало временами ощущение, что воздух прямо пропитан, то ли электричеством, то ли магнитными полями (он вспомнил эти слова !). И чем быстрее он шел, тем больше их ощущал, а также всплывало что-то в памяти (...эксперимент ?) - крутилось в голове, но пока это слово почти не к чему не привязывалось, хотя... За полдня он отмахал километров 15 или даже 20, хотя дорога была заросшей, правда еще короткой травой, но попадались и ивы. В конце концов дорога заметно пошла в низину, Кандид изрядно вымотался пробиваясь сквозь цепкий полярный ивняк и остановился лишь тогда, когда увидел, что насыпь ушла под воду, впереди было озеро (не река, нет, не было течения, расколовшиеся льдины качались на воде без движения). Другой берег был еле виден. Попытка обойти ни к чему не привела, он только намучился, пробираясь через мокрый ивняк. Но зато к нему что-то вернулось в памяти. Мозг начал анализировать ситуацию и Кандид решил вернуться к большой реке, так как направления (дороги и реки) совпадали.
 Прошло уже много времени, а Кандид все шел, по над рекой тянулись луга, по лугам вилась дорога, местами она спускалась в низины, идти было тяжелее, но преграды он брал с ходу, благо, в ручьях вода стала спадать. Луга светились изумрудно-зеленым светом под низкими, но по-весеннему темными тучами, которые пока скрывали уже незаходящее солнце. Сочная трава вовсю лезла из оттаивающей земли, из туч временами капал теплый дождь, стачивая прячущиеся в ложбинах и овражках сугробы снега.
   Временами проходили медвежьи мамаши с выводками, но, не видя Кандида (помогал костюм), лишь фыркали и уводили медвежат подальше. По другому, низменному берегу реки простирались болота и лески, иногда впадали реки и речки, над которыми стоял неумолкаемый птичий гомон. Косяки уток и гагар не вызывали у Кандида никаких воспоминаний, разве только с кулинарной точки зрения, чем он и пользовался для пополнения провианта, впрочем, недостаток был разве только в растительной пище.
   Временами, Кандид уже буквально доходил до кондиции, сон был не сон, а сплошное наваждение. Нет, он не замерзал, его костюм и в этих обстоятельствах согревал его (по сути это был прекрасно камуфлированный скафандр без шлема, но он этого не знал, или не помнил и не осознавал). Мысли его , хотя и путались, но все вырисовывало более-менее одну, какую-то весьма ужасную картину, часто всплывал образ кого-то, наверно к кому он шел, а сразу за этим наплывали какие-то воспоминания, как будто он видел себя со стороны: Над городом N медленно поднималось солнце. Оно освещало фиолетово-красным светом стены и крыши просыпающихся домов. Вдоль стены тихо плелся одинокий прохожий, и на стене, повторяя все его движения, тихо плелась его тень. Прохожий был молод, небрит и нервозен... , но где это было, Кандид пока не ощущал, но был уверен, что видел себя. Как то, Кандид снова увидел высокую дорогу и от реки вышел на нее, идти по такой насыпи было намного легче, чем раньше, причем, раньше на насыпи лезла трава, а здесь …в общем трава не лезла, фактически ее не было, зато видены были промасленные и промазученные (прокреозоченные)…шпалы ! При том, что на них лежали совсем не ржавые рельсы. Кандид вспомнил, что такая дорога называется…нет не вспомнил, но где-то близко, и по таким дорогам ходили поезда.
   Приехал и второй … Вместе интереснее было готовиться к открытию сезона, если не считать неумеренного употребления морошкового и брусничного веселящего напитка (впрочем это ненадолго выбило всех троих из колеи, этот 2-х дневной отдых был назван “культовым обрядом перед открытием сезона”), наутро пробовали ловить, но шла лишь мелочь, зато когда к ночи поставили сеть, до утра не успевали вынимать крупняк. Благо ночь была светлая, солнце лишь ненадолго покидало горизонт, к тому же подсвечивал снег, которого было еще полным полно на берегах, луна отражалась в лежащих на берегу глубоко-прозрачных голубых льдинах.
  Выспавшись под утро, когда остальные еще спали мертвым, а вернее мертвецким сном, DEIL почувствовал дальнее присутствие нового человека, как будто из другого мира, связаться мысленно с ним не удавалось, он все время соскальзывал куда-то, наверно этот новый обращался к мыслям глубоко внутри себя.
  Под утро налетели облака, вернее тучи, прошел мощный заряд мокрого снега, но поднявшийся ветер быстро их разогнал, и на солнце снег красиво искрился и таял. Было немного грустно, но одновременно и радостно: кончилась длиннющая зима, начиналось короткое арктическое лето, весну как-то никто не заметил, в этих широтах почти не было понятий “весна и осень”: лето резко переходило в зиму, так, что трава и почти все кусты, не успев пожелтеть, уходили под снег, а когда кончалась зима, из под снега уже лезла свежая, зеленая трава, тундра цвела, не успев еще полностью освободиться от снега. Такой ход природы не затронула даже недавняя (а может давняя, кто теперь знает точно) катастрофа. Время перемешалось и переместилось. Разделилось.
  Те двое, несмотря на утро, еще спали, все-таки намучались за ночь, в избушке царил полумрак, но солнце уже нащупывало пути заглянуть в оконце. Печка не топилась, но горела керосиновая лампа, на улице было тепло, поэтому ее хватало на обогрев. Правда лампа была заправлена не керосином, а какой-то голубой жидкостью, где он ее брал- никому не говорил.
  Внутри избы можно было писать натюрморт.
(DEIL KRUGER)