* * * * *
Откуда берется ветер? Лети, неугомонный, через лес, летит через поле, через густой зеленый пруд летит в ближнюю деревню, крутит флюгер на доме Марты. Играет ветер золоченым ажурным корабликом, сделанным еще седым костлявым Гансом. Озорует ветер с блестящей игрушкой, нет-нет да и метнет легкий солнечный зайчик на калитку. У калитки Марта в пестрой юбке с большим бидоном - Марта хочет продать молоко. Продаст молоко - купит новую дудочку, зальется, запоет дудочка в теплых руках Марты, и вся деревня будет плакать от того, что молодой пастушок разбил сердечко голубоглазой Кларе, и Клара пошла к колдунье, чтоб улететь птицей с тоскливыми песнями.
Неважно, что песня немецкая, песня о любви на любом языке понятна.
Идет Марта, покачивается полный бидон, мелькают цветы на юбке. Идти Марте далеко - на другой край деревни, в дом Данилы Старцева. Марта улыбнулась, вспомнила, как прыгали его босые ребятки под грибным теплым дождиком. Это Марта была легким облаком и плакалось ей отчего-то. Марта остановилась отдохнуть. Сидит себе, согнув колени под широкой юбкой, смотрит на солнце сквозь спутанные ветви яблони, сверху на нее полосатое от сучков солнце смотрит, теплым рыжим дыханием убаюкивает, и клонится уже к земле ее немецкий
острый носик.Опустила Марта голову, кудрями траву погладила, смотрит она на ноги, вдруг видит, что ног-то и нету, что по колено она - холодная, чистая, звенящая водица с гладкими цветными камушками внизу. Не страшно Марте, а хорошо и весело! Почему же ты, Марта, смеешься, ведь ты уже по грудь зеленая лесная речка? Марта хохочет и плещется в ответ, но вдруг обрывает звенящее дыхание и умолкает - кто-то идет. Зашевелились ивы и Марта проснулась. Солнце улыбается ей из-за сучков. Взяла она бидон покрепче и заскользила по тропинке.
Летит Марта пестрой певчей птичкой, не догнать, но слышит голос у правого плеча: " Марта, Марта, дай молока!"
Марта повернула голову - пшеничным духом пахнуло от волос - повисли пальцы сонными травами, и покатился бидон с пригорка, чертя сладкий белый след за собой.
- Марта, смотри, Млечный Путь. Да ты волшебница, Марта!
Марта плачет: толи молока жалко, толи стыдно, толи хороши брови у Андрея.
- Не плачь, Марта, козочка, я тебе туфли новые привезу, будешь каблучками по полу стучать.
Андрей протягивает Марте лязгнувший пустотой бидон, и Марта вдохнула запах смородины и краски с его рук.
Прижались мягкие губы к ее уху и шепчут: " Я ведь знаю, кто ты, Марта, видел, как ты по ночам в поле бегаешь."
Дернулась Марта, встрепенулась загнанной лисицей - не тут-то было - прижали ее сильные смуглые руки к земле, и сверху любопытно смотрит красивый голубой глаз. А уж давно Марте и глаза и руки эти снились.
" Я же шучу, Марточка," - сказали глаза.
" Ох и нравишься ты нам, козочка ," - сказали руки.
А губы сказали: "Спаси меня, Марточка".
Поник Андрей, как больной побитый колос.
- Что с тобой, Андрюша?
- Тоскую я, Марта.
- По кому, Андрей?
- По чуду.
Марта оправила юбку, села и призадумалась, поджались розовые губы. Забавна любопытная Марта.
- Как так?
- А вот так, Марточка. С пяти лет в мастерской ночую, с красками вожусь, в городе учился, да так ничего и не вышло. Плохой я художник, Марта. Не стать мне Мастером. Стыдно мне и тяжело.
- Ну что ты, Андрей! Художник ты очень хороший, и картины у тебя одна лучше другой...
- Да неужели ты не видишь, они же мертвые, мертвые все до одной!
Андрей тряхнул Марту - посыпались травинки из светлых волос - усадил ее напротив себя, близко-близко и зашептал:
- Я ведь слепой, Марта, слепой как крот. Увидеть не могу, оттого и картины все мертвые, все до одной. А мне живого хочется, с запахами и бегущими облаками, хочется, чтобы каждый, кто посмотрел в картину и не нашел себя в ней, знал бы, что это только от того, что он уже скрылся из виду. Ослепи меня, Марта, чтобы я увидел!
- А что ты хочешь увидеть, Андрей?
- Чудо.
- Чудес не бывает.
И хитро посмотрела Марта в его голубые глаза, в самую глубину посмотрела, туда, где плещутся золотистые звезды на самом дне.
- Бывают, Марта, еще как бывают. Есть у меня одно чудо: когда дома глаза закрываю, все слышу, что бьется в окне птица, свободно и чисто, как ветер.
- А может это и есть ветер?
Марта вдруг взметнула назад растрепавшиеся кудри и засмеялась, как тогда, во сне.
- Нет, Марта, не ветер, птица, и я боюсь, что она поранит свои белые крылья о стекла, но как только подбегу к окну, открою глаза - исчезает птица, будто и не было, только теплым хлебом пахнет.
- Ох, Андрей, ну и нашел чудо.
- Марта!
Сняла Марта цепочку с белой бьющейся шеи, кинула ее Андрею, а тот подхватил и понять ничего не может: и не спит вроде, вот он, Андрей, как Андрей, в городских сандалиях и мятых брюках, а только тянется к нему береза белыми руками и протягивает на ладонях божью коровку. Слышит Андрей - поет рыжая кроха о благоуханной березовой коре
, о сладком, испеченном на солнце воздухе и о малых детках под листвой. Взял Андрей божью коровку, выпустил в небо, а оттуда на него брызнули радужные капли дождя, и в каждой видит Андрей себя, голого и смешного, тянущегося ростками к солнцу.- Вот так чудо! Марта, Марта, а где же птица?
Хочет Андрей желанную птицу увидеть, повернул голову - стоит Марта, хохочет.
- Вот она, птица, Андрей, что же ты не видишь?
- Да где же, где крылатая?
Обернулась Марта белой птицей, только гикнули крылья в упругом воздухе, и, незаметный для всех, отлетел за ней пряный кусок лета.